Пари по-новогоднему

Пари по-новогоднему

Пролог
— Слушай, Ягисса, скоро Новый Год. Может, тряхнем стариной, организуем что-нибудь фееричное, — подмигнул Морозинкус пышногрудой блондинке с крылышками за спиной.
— Ах, Морик, я бы и рада, да никаких идей на этот счет. Еще ревматизм привязался, будь он неладен. То спину ломит, то крылья отваливаются. А на днях перья осыпаться начали.
— Так все твои болячки от скуки. Сама увидишь, как полегчает потом. Давай опять в маскарад поиграем? Ты что думаешь, Кощинтус? – повернулся Морозинкус к другому ангелу, сидящему поблизости на крыше дома и бесцельно уставившемуся вдаль.
— Да я не против. Валяйте. Только в этот раз, чур, без интима.
***
Утром первого января Маша Вяткина проснулась как всегда, в семь часов утра, встала и пошла умываться. Обычные люди после встречи Нового года еще спали, но не Маша. Она не привыкла нарушать режим дня ради каких-то там праздников, да еще с придуманными главными героями, в которых все якобы верят. И детей обманывают.

Студентка пятого курса мединститута привычным жестом взяла пасту, щетку, намазала одно на другое, открыла левый глаз, взглянула на себя в зеркало. Просто так, на автомате. Хотя, конечно, в концепцию Машиного рационалистического мироустройства этот нелогичный жест не очень-то вписывался. Зачем открывать глаза, если все действия уже запрограммированы, а мозг может еще немного побыть в полусонном состоянии. К тому же открылся почему-то всего один глаз.
В этот момент окрестности институтского общежития накрыл дикий вопль неизвестного науке происхождения. Это было нечто среднее между воем дикого быка, мяуканьем подвешенной за хвост кошки и визгом убегающего от мясника поросенка. Источником столь экзотического звука оказалась сама Маша Вяткина. Причиной такого явления стало банальное отражение в зеркале. Оно демонстрировало в прямом эфире вовсе не Машу, а какого-то бородатого мужика в красном халате с белыми отворотами.
Моментально открылся второй глаз; всем отделам девичьего мозга, отвечающим за логическое мышление, построение причинно-следственных связей, вызволение на свет всевозможных диагнозов, была объявлена немедленная и безоговорочная мобилизация.
Первое, что выдало Машино мыслительное устройство, была мысль о розыгрыше. Маша присмотрелась к зеркалу, поскребла его ногтем – результат тот же. То есть мужик все так же смотрел из-за той стороны экрана. И тоже нагло скреб ногтем зеркальную поверхность. Только ногти у него несколько отличались от бывших Машиных. Нарощенным гелем с рисуночком а-ля-котятки тут и не пахло. Это были типичные ногти сантехника, только что выполнившего свою работу.
Маша сглотнула, но сдаваться не собиралась. Она вспомнила, что они проходили по нейрохирургии. Сны иногда путают с реальностью. Чтобы понять, что ты во сне, нужно просто посмотреть на свои руки и попробовать ими подвигать. Если руки кажутся неестественно длинными, двигаются странным образом – это сон. Маша посмотрела, подвигала. Двигаются естественно, по длине – не выходят за пределы человеческой нормы. Но они мужские!
Попробовала себя ущипнуть – больно! Значит, не сон.
Двигаемся дальше. Другое зеркало. Маша прошла в прихожую, посмотрелась в зеркало на шкафу у входа. Все то же бородатое и неотесанное отражение.
Так, помощь друга еще никто не отменял. Вяткина взяла телефон. Набрала номер своей подруги Натки. После десяти гудков ответил хриплый, сонный голос.
— Алло! Маш, у тебя совесть есть? В такую рань…
Маша собралась с мыслями, чтобы побыстрее и без истерики все объяснить, но из горла вылетело что-то басовитое и ужасно хриплое.
— Я сего…. – не успела договорить Маша и, испугавшись саму себя, нажала отбой.
Натка перезванивать не стала – видимо, решила, что Маша нашла, наконец, свою совесть.
Спокойствие, только спокойствие. Наверное, я вчера много выпила. Целых два бокала шампанского! Да еще один – вина. Ну, немного коньяка не в счет. Ерунда. Это галлюцинации на фоне переизбытка никотина и алкогольной интоксикации, это пройдет. Сейчас выпью кофе, приму контрастный душ, таблеточку анальгина – и все вернется. Но чуда не произошло. Мужик был на месте. То есть в зеркале. А заодно – и под халатом. Абсолютно со всеми положенными мужскому телу атрибутами.
Стоп! К Маше начала возвращаться память. В перерывах между пятой и шестой стопкой под аплодисменты она с кем-то целовалась на брудершафт. И, похоже, с Дедом Морозом! В таком же халате! И с таким же носом! Какой ужас! Точно, на спор! Она с ним поспорила, что Деда Мороза не существует! К спору моментально подключились все присутствующие на вечеринке. И единогласно решили закрепить спор новогодним брудершафтом.
У Маши обмякли ноги. Она медленно сползла на стоявшую у шкафа с зеркалом банкетку. Но ведь Деда Мороза не существует! НЕ СУЩЕСТВУЕТ! Посмотрела на руки, пощупала бороду. Машин провал был налицо. Точнее, на лице.
Машино логическое мышление ей никогда не отказывало. Оно взывало к действиям. Если это не сон, не галлюцинации, то значит, это реальность. Если это реальность, то Маша проиграла спор. А на что они спорили? Маша этого вспомнить не смогла. То ли даже не вникала, то ли не расслышала. Было очень шумно, а еще было ужасно азартно. Но если Дед Мороз теперь сидит на банкетке в Машиной комнате, то где же сейчас Маша? Не могла же она испариться. Когда где-то что-то убывает, обязательно в другом месте на столько же прибывает. Точнее, на целую Машу с мозгами Деда Мороза. Вот только где?
Идея! Надо у Глеба спросить, откуда они Деда Мороза заказывали, туда позвонить. Маша уже нажала на кнопку вызова, но вовремя опомнилась. Голос-то у нее дедушкин. То бишь – мужской. Пришлось жать отбой.
Но Глеб, похоже, уже проснулся, или тоже совесть потерял. Во всяком случае, на экране телефона высветилось «звонит Глеб». Ну, была-не была. Маша ответила хриплым голосом битцевского маньяка:
— Алло!
Слышно было, как заворочались шестеренки в голове у Машиного однокурсника. Обычно Машка голосила будь здоров! Хотя, Новый Год, всякое бывает.
— Я ошибся? Мне Машу надо.
— Это я и есть, Глеб! Охрипла малость.
— Еще бы не охрипнуть. Три бокала шампанского со льдом залпом!
— Со льдом? – поморщилась Маша.
— Ну да, сама у Деда Мороза из кармана вытащила, еще говорила, это не лед, это сахар.
— Слушай, а как бы мне этого Деда Мороза найти?
— А зачем тебе? А хотя чего это я, дело молодое! Не знаю я, как его найти. Этого Деда Мороза ты сама с улицы притащила. Вышла проветриться, а вернулась со вторым Дедом Морозом. Первого мы заказывали сами.
— Понятненько. Спасибо! – и Маша нажала отбой.
«Вот влипла!» — единственное, что в этот момент было у Маши в голове.
А может, само рассосется как-нибудь? Хотя Машина интуиция говорила обратное. Особенно Машу возмущало то обстоятельство, что она – победительница множества олимпиад, отличница, будущий хирург — так легко попалась.
Маша в отчаянии махнула рукой и едва не потеряла дар речи, что в данном случае было бы не совсем уместно. Стать Дедом Морозом – это одно, но стать немым Дедом Морозом – это уже совсем другое. Тут набор приемов для маневров резко сокращается. А дар речи Маша чуть было не потеряла потому, что рука ее извергла некое подобие цветного ледяного фейерверка. Девушка потрясла рукой еще разок, но больше лед на пол не сыпался. Вяткина посмотрела на потолок, ища логичную причину такого странного природного явления в городской квартире. Но потолок тактично промолчал.
Откинув в сторону все мешающие решению главной проблемы обстоятельства и фокусы, Маша приступила к активным действиям. А именно – зашла в интернет. В строке поиска она задала «Как вернуть свой облик». На юного хирурга высыпалось множество заклинаний и магических приемов от каких-то варкрафтов, хати, предлагалось проюзать гаджет мимирона, нажать ctrl+Z. В магию Вяткина не верила, играми не увлекалась, но ctrl+Z все-таки нажала. Посмотрела в зеркало. Все тот же Дед Мороз. Оставалось лишь пожать плечами.
Перебирая в голове всевозможные варианты излечения, Маша отталкивалась от единственной укладывающейся в ее мировоззрении идеи – рационалистической. То есть – это все какое-то отклонение, связанное с излишком алкоголя в крови либо с гормонами. Вдруг Маша вспомнила про свою подругу Наташу Собинову. Она совсем недавно проходила практику в психиатрической больнице, поскольку собиралась стать психиатром. В этом удивительно спокойном заведении Наташа Собинова собирала материал для своей дипломной работы. Маша подумала, что звонить бесполезно, поэтому решила наведаться к ней лично. Тем более, идти было недалеко – всего-то спуститься на второй этаж с третьего. План действий Маша решила не продумывать, лучше действовать по ситуации. На всякий случай она захватила с собой пару шоколадок.
Когда Наташа увидела на пороге своей комнаты живого Деда Мороза, она так просияла – аж вся затряслась от радости — что Маше стало совсем неловко.
— С Новым Годом! – начала Вяткина издалека и протянула шоколадки.
— С Новым Годом, дедушка! – расплылась в улыбке Собинова.
— А ты, Наташенька, веришь в Деда Мороза?
— Как же не верить? Вот же Вы? – при этих словах она подергала Машу – а точнее того, в чьем теле она застряла – за бороду. – И борода настоящая!
«Верит, а за бороду дергает!» — пронеслось в голове у Маши.
— Больно, между прочим! – отозвалась Вяткина.
— Может, Вам чайку или чего похолоднее? Или потанцуем? – Натка недвусмысленно так повиляла бедрами и потрясла плечами.
«Ну и развратница ж ты, Собинова! А с виду и не скажешь!» — опять пронеслась совершенно посторонняя мысль в голове у Маши.
— Чайку, и с баранками, там у тебя были в тумбочке, — чуть было не запалилась Маша.
— А откуда Вы про баранки знаете? – с интересом в глазах и каким-то азартом обернулась Наташка, уже направившаяся было на кухню.
— Так я ж волшебник. Забыла? Как я, по-твоему, в форточки пролезаю? Как мешки с подарками на всю страну таскаю и моментально раздаю?
— Ну да, точно, — недоверчиво согласилась Собинова и засеменила на кухню.
Вернувшись, она расставила чашки, налила чаю, достала свои ванильные баранки и начала засыпать вопросами из серии «что, где, когда». Маша долго тянуть волынку не собиралась, поэтому сразу задала свой животрепещущий вопрос.
— Наташа, ты веришь в переселение душ?
Видно было, что Собинову Мороз застал врасплох. Будущий психолог с профессиональной точки зрения должен отвечать четко и уверенно, не мямлить про какие-то переселения. Всему есть научное объяснение. Шизофрения, паранойя, в конце концов, диссоциативное расстройство идентичности. Но сказать такое Деду Морозу она почему-то не решалась.
— Немножечко, — уклонилась Собинова от точного ответа.
— А ты хорошо помнишь вчерашнюю вечеринку?
— Помню, — с недоумением в голосе промямлила Наташка.
— Помнишь, как я на брудершафт с твоей однокурсницей пил?
Наташа хихикнула, но ответила:
— Помню, конечно!
— А чего хихикаешь?
— А вы поспорили смешно.
— Смешно?
— Ну да. Только Машка могла поспорить на такое. И главное, если выигрывает Маша, то ей – подарок стоимостью миллион, если Вы – то тогда Маша превратится в Деда Мороза.
— А кто выиграл, помнишь?
— Неа. Как определить-то, кто выиграл? Да и какая разница – веришь, не веришь? Главное – подарки!
Маша поняла, что от Натки толку не будет и решила дойти до того клуба. Взглянуть на место преступления, так сказать.
В клубе было немноголюдно, но он все-таки работал. Подойдя к барной стойке, Маша спросила бармена:
— Тут вчера вечеринка была?
— Да, и Вы там были центром вселенной, — при этих словах бармен поставил перед Машей, а точнее, перед бородой, стопку с кем-то явно крепкоалкогольным и добавил:
— Вам за счет заведения. Новый Год же!
Маша поморщилась, взяла стопку, пригубила. Дальше спросила первое, что пришло в голову. Надо же было как-то поддерживать беседу.
— Девушка тут была такая. Я с ней на брудершафт пил. Не могу найти. А телефон потерял.
— Да, я помню, Вы ей записку оставили. Так и не нашлась?
— Нет. А можно я записку заберу?
— Передумал жениться что ли?
— А что, я предложение даже успел сделать?
Бармен рассмеялся.
— Ну, типа того. Вот, забирайте, — и он протянул клочок бумаги.
Маша жадно развернула записку. На ней крупными буквами было написано: «А настоящий Дед Мороз живет в Лапландии».
Маша отказывалась верить в переселение душ, но факты – упрямая вещь. Записка четко обрисовала перспективы на ближайшие сутки-двое. А именно – путешествие на родину Деда Мороза.
Вяткина вернулась к себе в комнату и собрала сумку с самым необходимым. Загранпаспорт у нее был, деньги тоже. Хотя было ясно, что это путешествие сильно подкосит ее финансовое положение. Но деваться некуда. Главное сейчас – вернуть свой облик. Через неделю начинаются зачеты, а это не по телефону шепотом прикидываться Машей Вяткиной. Наверное, этот Дед Мороз ей что-то в шампанское подсыпал, и она теперь воспринимает себя им. А еще он владеет каким-то гипнотическим приемом, от которого все окружающие начинают видеть в ней то, что она о себе мнит сама. Или как-то так. Надо с ним переговорить, и тогда все станет ясно.
Таксист, который вез Машу до аэропорта, оказался женщиной. Причем ужасно разговорчивой. Как ни пыталась Маша уклоняться от вопросов, эта бестия докопалась-таки до самого сокровенного. К тому же каким-то непостижимым образом эта дама оказалась ясновидящей. Маша, конечно, знала, что они где-то существуют, но особо в это не верила. Телевизионные передачи про экстрасенсов, по ее глубокому убеждению, были лишь коммерческим ходом и больше ничего. И отчасти она была права.
— Ты женщина? – не в бровь, так в глаз спросила вдруг эта леди-драйвер.
Этот вопрос выбил почву из-под Машиных ног, а точнее, валенок.
— Женщина, — недоверчиво ответила Маша. – А Вы как догадались?
— А тут и догадываться нечего. Сумки дамские, мысли женские, чувства тоже не мужские.
— Понятно все. Сумки выдали… А я, может быть, эти сумки для Снегурочки везу, а свои у меня в гостинице? А остальное Вы за уши притянули.
— Ты Деду Морозу проспорила свое лицо.
Маша аж дар речи потеряла. Хоть и не свой отчасти.
— А Вы откуда знаете?
— Баба Яга я. Не видно, что ли?
И Маша только в этот момент заметила, что они уже не едут по дороге, а летят над лесом.
— Ступы давно из моды вышли. Теперь вот на лексусах летаем.
У Маши пересохло в горле.
— Хочешь спросить, почему у меня руки такие большие и зубы размером с клык саблезубого тигра? Так это для того, деточка, чтобы тебя съесть, — и Баба Яга хищно сверкнула одним глазом и кляцнула языком.
Маша подобрала под себя ноги, крепко сжала пальцами ручку сумки с деньгами.
— Да не нужны мне твои деньги. Шучу я. Не питаюсь я Дедами Морозами, даже с душой Маш. Он мне с подарком вместе записку прислал. Дескать, приюти, пригрей, подготовь и переправь.
— Ттттак я и сссама бы долетттела. На сссамолете.
— Не долетела бы. Настоящий Дед Мороз живет в лапландском лесу, а тебя бы привезли к ряженому.
Маше немного полегчало. Не съедят – и ладно.
— Приехали, выгружаемся.
Маша открыла дверцу. Кругом белым-бело. Сосновые ветки припорошены снегом, и ели все в серебре. Черный лексус стоял посреди большой поляны, неподалеку возвышался настоящий терем. На двух сваях.
— Проходи, чего застыла, — крикнула уже с крыльца Баба Яга.
Маша зашла внутрь. Огромная зала, в центре которой стояла елка. Пол – из паркета. У стены – камин. Гирлянды невиданной красоты. Не изба Бабы Яги, а замок сказочной принцессы.
— Да-да-да. И Ивашка давеча так же пялился. А потом ничего – привык. Картошку будешь?
Маша кивнула. Чудеса чудесами, а обед никто не отменял.
Вяткина села за стол, принялась за еду.
И бабуля присела. Одной рукой за живот держится, другой – ложкой картошку черпает.
— Ты чего это, бабушка, за живот держишься?
— Болит.
— А как болит? Режет, колет, ноет?
— Режет, колет, ноет – это по части Кощея. А у меня, скорее, схватывает.
— Давай я тебе но-шпы дам, у меня аптечка с собой.
— Спасибо, милая, не надо. Просто родить мне надо. У нас, бабулек-ягулек, знаешь, как? Родил – и на двести лет про спазмы забыл. Пятая сотня пошла, а я все в девках. Вчерась вот Ивашка забегал. Ох, как он мне понравился. Я ж для него и пеньюар надела, и молодильное яблочко скушала. А он одно – прическа, говорит, не та, не возбуждает. Ну, где я в этой глуши парикмахера найду? А волосы у нас от роду такие – растут вверх пышной рыжей копной.
— Ну не переживай, найдешь себе еще кого-нибудь.
— Да, конечно, найду. Вон леший приходил на днях, поздравлял с Новым Годом. Видишь, какой пень эксклюзивный притаранил! Говорит – для интерьеру. Сам лаком покрывал. Ну, думаю, в хозяйстве пригодится. В крайнем случае – печку будет чем истопить.
— Бабушка, так что со мной-то? Ты же обещала меня к Деду Морозу отвезти.
— Переправлю, не переживай. И кушай. И вот еще что. Ты пойми, Маша, Дед Мороз существует. Веришь ты в это или не веришь, но чудеса случаются. Если кто-то вдруг неожиданно выздоравливает, тогда как все врачи сложили руки – это разве не чудо?
Маша как медик сразу влилась в беседу.
— Если кто-то выздоравливает неожиданно, то, значит, пришло время выздороветь, значит, у какого-то лекарства просто был такой отложенный эффект. Так бывает.
— Нет, Маша, так не бывает. Выздоравливает тот, кто стал другим. Чище, добрее, честнее, спокойнее. Тот, кто познал законы любви.
— А я? Что со мной не так? Я заболела?
— Можно и так сказать. Ты не веришь в чудеса. Ты не допускаешь в свою жизнь любовь. Ты хочешь все контролировать. Но все контролировать невозможно, потому что есть законы природы, и тот, что пытается идти против них, оказывается в ловушке.
— Я не допускаю в свою жизнь любовь? Но мне сначала надо выучиться, времени и так нет.
— Время есть всегда. На главное.
— Знаете, я действительно порою просто бессильна все контролировать. А хочется. И что делать, если все начинает идти не так, как хочется? Сдаться?
— Ну почему сдаться. Просто позволить обстоятельствам идти своим чередом, отойти ненадолго в сторону. Передохнуть, набраться сил. Энергия не бесконечна. Ты не представляешь, как много человек умирает от этой бессмысленной борьбы с обстоятельствами. Внешне это все выглядит как инсульты, инфаркты, аварии. Но на самом деле, люди просто отказывались верить во власть законов природы.
— Бывает сложно отойти в сторону. Особенно, если это очень важно.
— Нет ничего важнее любви, гармонии в душе. Ты можешь назвать себя счастливой? Ты же все контролируешь, идешь к своей цели, несмотря ни на что.
— Эх… Счастлива ли я? Если честно, мне просто осточертели эти учебники, эти лекции. Послала бы все к чертовой ба… — тут Маша осеклась, – бане. Я так хочу влюбиться, рожать детей. Но я пообещала самой себе, что закончу институт с красным дипломом, стану высококлассным специалистом. И уже осталось всего ничего — полгода.
— А ты об этом мечтала в детстве?
— Нет. В детстве я мечтала стать художником. Я даже в художественную школу ходила, на конкурсах побеждала. Родители мною очень гордились.
— А почему ты не стала художником?
— Мама и папа видели во мне врача. Они сами врачи, и мечтали, чтобы я пошла по их стопам. Они говорили, что художники – это голодранцы. А надо что-то есть.
— Можно подумать, голодранцы кушать не умеют. Ты еще можешь все исправить. Скажи, ты хоть немного веришь в то, что я Баба Яга?
— Какое там немного! Я уже готова и в Лешего, и в Водяного поверить!
— Ну, тогда послушай. В Водяного верить не надо, он тот еще проходимец. Для тебя сейчас единственный выход, чтобы стать счастливой – это взглянуть с любовью прежде всего на себя. Полюби себя. И тогда мир перевернется. Ты станешь счастливой. Занимайся тем, что нравится, общайся с теми, кто дорог.
— Я уже так устала от бородатого отражения в зеркале, что готова на все. Даже полюбить и его. И мне очень хочется спать. Можно, я посплю хоть часок?
— Конечно, деточка, поспи.
Маша едва успела дойти до стоящего неподалеку дивана. Грохнулась на него без сил и моментально заснула.
Проснулась Маша от какого-то странного звука. То ли хруст, то ли скрип, то ли все вместе. Открыла глаза – а перед ней сухощавый такой старичок с ноги на ногу переминается. Маша с испугу даже поздороваться забыла, что случалось с ней крайне редко.
— Вы кто?
— А разве не видно? Кощей я.
— Ну, конечно, чего еще было от Бабы Яги ожидать. Обманула, значит. Всю душу вынула и обманула.
— Нет, не обманула. Она мне с утра по вайберу написала, чтобы пригрел, завтраком покормил. И к Деду Морозу переправил.
— А что ж она сама-то не переправила.
— Да Горыныч в том месяце приходил к ней телепортер настраивать и что-то намудрил. Перепутал нас с Дедом Морозом местами. Нажимаешь кнопку вызова Деда – ко мне попадаешь, нажимаешь на меня – попадаешь к Морозу. Тот еще хакер. Но он у нас тут один специалист по программщине.
— Ясненько, — оживилась Маша, — а что это там у Вас? – и девушка показала за спину Кощея, туда, где на стене висела голова.
Кощей хотел было повернуться, но схватился за шею.
— Болит? – догадалась Маша.
— Да, болит. Шея – мое слабое место. А там – сменная голова. Зимой одна, летом – другая, лысая, чтоб не жарко было.
— Так у Вас остеохондроз, похоже. Надо бы массажик поделать.
— Да что ты, Маша. Массажик мне не поможет. Тут Ивашка заскакивал. Саблей мне как рубанул, так с тех пор и болит. Само пройдет. Я обычно головы на время меняю, сразу все болячки как рукой снимает.
— Ясно. А Вы на Бабе Яге почему не женитесь? Жили бы вместе, повеселее все-таки.
— На Бабе Яге! — расхохотался Кощей. — Я ж ее с пеленок знаю, как же я на ней женюсь. Она мне как сестра. Сама же знаешь, в мои коварные сети обычно попадают царевны и прочие красотки. Только я их не мучаю, они сами этого хотят, просто признаться спасителям не решаются. Так и живут потом со своими скучными принцами и царевичами. Пишут потом мне по вайберу – «Кощеюшка, милый, как же я по тебе соскучилась. А этот принц целыми днями где-то пропадает. Весь в своих подвигах. Ласкает будто полено гладит. То ли дело ты….»
— Ну да, ну да…
— Можешь не верить, мне все равно. Ты блины любишь?
— Люблю.
На столе моментально появились блины, сметана, чай, варенье.
Маша уже ничему не удивлялась. Просто ела и пила. А после завтрака она почему-то опять уснула.
Разбудил врачующего художника, временно исполняющего обязанности Деда Мороза, свист чайника. Маша открыла глаза и обомлела. В комнате не было ни елки, ни камина. Спала она уже на кровати. Вяткина встала и пошла на свистящий звук. Чайник свистел на кухне. Рядом с плитой хлопотала какая-то до боли знакомая со спины женщина. Когда она повернулась, Маша едва не хлопнулась в обморок. Это была она, собственной персоной.
— С добрым утром, — произнесла Маша, которая стояла у плиты. И которая внешне тоже была Маша.
Маша с бородой протерла глаза и присмотрелась. Подошла поближе, пощупала волосы, плечи, нос. Все на месте, и самое что ни на есть настоящее.
— А как так? – весь словарный запас, копившийся двадцать с лишним лет, моментально куда-то улетучился, оставив после своего отбытия лишь эти три жалких осколка.
— А вот так, Маша! – ответила дама у плиты.
— Так Вы Дед Мороз? – осенила Машу догадка.
— О! Смотрю, у Бабы Яги есть еще порох в ступе.
— Ступы из моды уже вышли!
— Знаю, знаю…
— Я, получается, проспорила?
— Смотрю, ты догадливая.
— И что теперь?
— Ну, теперь ты вместо меня будешь подарки разносить, по форточкам лазить, а я пойду анатомию в понедельник сдавать.
— Нет, я не хочу по форточкам лазить. Я хочу рисовать.
— Вот даже как! Ягулишна в этот раз превзошла сама себя. Ты что же, в чудеса, что ли, поверила? Любить научилась?
— Вы вот шутите, я мне сегодня сон приснился. Я стала врачом, хорошим врачом. Но замуж так и не вышла. Детей не родила. Картины ни одной не нарисовала. И погибла в тридцать лет в автокатастрофе. Я хочу быть счастливой. И я поняла, как теперь жить. И мне теперь ничего не страшно. Даже если Вы меня оставите в этом облике, это будет еще легче. Я буду тут жить, рисовать, женюсь, дети родятся. Я эту жизнь уже люблю. И мне так хорошо, как сейчас, никогда не было!
— О как! Даже остаться готова! Чудеса, да и только! Ну, раз так. Раз-два-три! На себя посмотри!
Маша, которая была до сих пор с бородой, подошла к зеркалу. Отражение явило прежнюю Вяткину. Она перевела взгляд на собеседницу. Рядом в ней стоял тот самый Дед Мороз с вечеринки, борода которого еще минуту назад щекотала ей подбородок.
— Ну что, выпьем на брудершафт? Или будешь еще ногтем скрести? – предложил Дед Мороз.
Маша отскочила как ошпаренная.
— Нет, я, пожалуй, лучше чайку!
Эпилог
— Мама, мама, смотри! — кричали наперебой два пацаненка лет трех, бегая по сырому песку и по очереди перехватывая нитку с воздушным змеем.
— Вижу! — улыбалась девушка, стоявшая у берега моря
— Мама, а скоро Новый Год?
— Новый Год зимой, через пять месяцев.
— Мама, а подарки будут?
— Будут!
— Мама, а кто подарки принесет? Ты, папа или вы оба?
— Подарки на Новый Год приносит Дед Мороз.
— Мама, а разве Дед Мороз существует?
— Конечно, — ответила Маша, нанося очередной мазок на своей новой картине.
А далеко-далеко, за синими горами, на крыше одного из домов три странствующих ангела продолжили свою беседу:
— Ягисса, говорят, тебе рожать скоро?
— Эх, Морозинкус, вечно с тобой так. Раньше крылья отваливались, теперь живот спать не дает.
— Ну, это все временные неудобства, — подбодрил Кощинтус. – Зато скоро тебя в два раза больше станет. А там, глядишь, и до внуков доживем.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *